В десятой песни «Одиссеи» Гомер рассказывает об одном из самых странных эпизодов странствий царя Итаки. После столкновения с циклопом Полифемом и гибели части кораблей изможденная команда Одиссея высадилась на остров Ээя, где проживала волшебница Цирцея (также Кирка) — дочь солнечного бога Гелиоса.
Цирцея встретила моряков приветливо: пригласила во дворец, усадила за богато накрытый стол, угостила вином и сыром с медом. Но в питье она подмешала волшебное зелье. Как только гости делали глоток напитка, Цирцея касалась их своим жезлом — и люди превращались в свиней. При этом, что особенно жутко у Гомера, их разум оставался человеческим: они полностью осознавали происходящее, но оказывались запертыми в теле животного и способными лишь хрюкать от отчаяния.
Спастись им удалось только благодаря Одиссею. Бог Гермес заранее предупредил его и дал волшебную траву моли (др.-греч. Μῶλυ), защищающую от чар. Когда Цирцея попыталась провернуть тот же трюк с самим Одиссеем, зелье на него не подействовало — и волшебница, впечатленная этим, согласилась снять чары с его команды и пообещала больше не причинять никакого вреда.
Зачем ей это было нужно
На первый взгляд, поступок Цирцеи выглядит как проявление злой воли или каприз могущественной колдуньи. Но в античной традиции у этого эпизода есть более глубокий смысл.
Цирцея — фигура пограничная: она живет на острове вдали от людей и богов, владеет магией трав и снадобий (само ее имя связывают с греческим словом «kirkos» — «ястреб», хищная птица). Ее превращения — не просто наказание, а разоблачение истинной природы гостей.
Моряки, которые набросились на еду и питье без должной осторожности, вели себя, по сути, как животные, поддавшиеся низменным инстинктам. Цирцея лишь сделала видимым то, что уже присутствовало внутри, — их неумеренность, жадность, отсутствие самоконтроля.
Моли защитила Одиссея, но одного зелья было мало. Он, единственный из команды, кто сохранил бдительность и не поддался соблазну бездумно вкушать угощение чужестранки, оказался готов к встрече с чарами. Его способность к самоконтролю и умение не поддаваться низменным порывам — то, что отличает человека от зверя, — спасли его там, где спутники потерпели поражение.
Символ, переживший тысячелетия
Эпизод с Цирцеей стал одной из самых узнаваемых метафор в мировой культуре — превращение человека в свинью под действием соблазна или собственных пороков используется в литературе и искусстве вплоть до наших дней. Джеймс Джойс отсылал к этому сюжету в «Улиссе». Знаком он и тем, кто вырос на мультфильме «Унесенные призраками», где родители героини превращаются в свиней.
Гомер не просто рассказывал сказку о волшебнице с зельями — он говорил о том, насколько тонка грань между человеческим достоинством и звериными инстинктами и как легко ее переступить, поддавшись соблазну.
Читайте также: Душа в поэмах Гомера: путешествие в царство Аида.
Обложка: Arena/ПутьВоина
