Фраза «голубая кровь», обозначающая аристократическое происхождение, попала в русский язык не напрямую, а через несколько языков. Это калька с французского «le sang bleu», которое, в свою очередь, восходит к испанскому выражению «la sangre azul».
Корни оборота уходят в средневековую Испанию, в королевство Кастилия. После завоевания Пиренейского полуострова маврами в VIII веке местная светлокожая знать стремилась подчеркнуть свое отличие от новых правителей. Аристократы гордились «чистой» готской родословной и подчеркивали, что никогда не смешивались с другими народами.
Внешним признаком этой воображаемой «чистоты» считалась бледная, почти фарфоровая кожа, на которой отчетливо проступали синеватые вены. Пока мавры и простолюдины, работавшие под открытым Солнцем, загорали, и их смуглая кожа скрывала сосуды, у знати они явно выделялись на бледном теле. Отсюда и пошла легенда о «голубой крови».
В эпоху Возрождения и позже бледность с проступающими голубыми венами превратилась в общеевропейский канон утонченной красоты. Дамы высшего общества старательно избегали солнечного света, а художники на портретах нарочно подчеркивали тонкую кожу с легкой голубизной. В английской поэзии XVII века «лазурные вены» (англ. azure veins) стали почти обязательным атрибутом идеальной дамы.
Испанское «sangre azul» превратилось в общеевропейский символ благородства и закрепилось в разных языках — в том числе в русском, где сегодня выражение «голубая кровь» чаще звучит с легкой иронией.
Читайте также: Почему рыцари носили плюмажи на шлемах.
Обложка: Grok/ПутьВоина
