На острове Кипр, овеянном запахом мирта и морской соли, жил скульптор Пигмалион — мастер, чьи руки могли вырезать из камня саму вечность. Но этот человек сторонился женщин и отказывался жениться. Причина была горькой: на его глазах разворачивалась трагедия Пропоэтид.
Пропоэтиды отрицали божественность Афродиты и отказывались почитать ее как богиню. Разгневанная Афродита жестоко наказала их, лишив стыда. Пропоэтиды стали первыми в мире женщинами, которые публично торговали своим телом — храмовыми проститутками, продающими себя за деньги прямо на улицах. Согласно Овидию, со временем их кровь остыла, плоть затвердела, и они обратились в камень — наглядный урок о цене богохульства.
Наблюдая это падение, Пигмалион решил: смертные женщины несовершенны, порочны, недостойны любви. Лучше быть всегда одному, чем связать жизнь с кем-то из них.
Рождение совершенства
Однажды Пигмалион взял кусок слоновой кости цвета свежего снега и начал создавать идеал — женщину, лишенную недостатков реального мира. Работа шла месяцами: каждый изгиб плеч, каждая складка одежды, выражение скромности на лице — все было выверено до мельчайшей детали. Когда резец замер в последний раз, перед мастером стояла совершенная дева, такая реалистичная, что казалось — она вот-вот вздохнет.
Пигмалион не дал ей имени*. У Овидия в «Метаморфозах» она так и остается безымянной — «изображение девы из слоновой кости». Это символично: она была не личностью, а воплощением идеи, застывшей мечтой.
*Имя «Галатея» появится лишь в XVIII веке, когда Жан-Жак Руссо в 1762 году напишет одноактную лирическую пьесу «Пигмалион», закрепив это название в культуре. Возможно, он позаимствовал имя морской нимфы из другого мифа — слово переводится как «молочно-белая», что идеально подходило статуе из слоновой кости.
Любовь к невозможному
Пигмалион не ожидал, что сам попадет в ловушку собственного творения. Он начал разговаривать со статуей, приносил ей дары — украшения, цветы, яркие одежды, даже устроил роскошное ложе в своей мастерской. Целовал холодные губы из слоновой кости, обнимал недвижимые плечи и чувствовал себя безумцем — ведь она не могла ответить.
Но желание становилось все сильнее. Во время праздника в честь Афродиты Пигмалион пришел в ее храм и принес жертву — белого быка. Стоя у алтаря, он не осмелился попросить прямо: «Оживи мою статую». Вместо этого прошептал:
«Если, богиня, ты можешь дать все, я молю — дай мне жену… похожую на мою из слоновой кости девицу».
Афродита услышала. Три раза взметнулось пламя на алтаре — знак, что богиня приняла мольбу.
Мгновение чуда
Вернувшись домой, Пигмалион, как обычно, склонился к статуе и прижался губами к ее устам. И замер: губы были теплыми. Он отпрянул, затем коснулся — слоновая кость под пальцами становилась мягкой, податливой, живой. Там, где он гладил ее руку, кожа розовела. Статуя дышала.
Безымянная дева открыла глаза и встретилась взглядом с человеком, создавшим ее. В тот миг искусство перестало быть просто формой: оно обрело сознание, чувства, душу. Афродита сама благословила их брак, и от этого союза родилась дочь Пафос, в честь которой назван знаменитый город на Кипре — центр культа богини любви.
Читайте также: Марсий: сатир, бросивший вызов Аполлону.
Обложка: Grok/ПутьВоина
